Раздался выстрел, комнату заволокло пороховым дымом.

- Ну, вот и все.., прощай, дружок! - сказала она.

Свеча, выпав из руки Бестужева, погасла. Он выбежал в сени, чтобы разжечь вторую, а когда вернулся, пороховой угар в комнате уже разволокло на тонкие нити. Ольга лежала поперек кровати, платье ее намокало от крови, она безжизненно и медленно сползала вниз головою на пол, при этом продолжая еще шептать:

- Это я.., одна лишь я виновата. Бедный ты...

- Нет! - закричал Бестужев, разрыдавшись над нею.

Он совсем забыл, что сегодня ночью, проснувшись от криков, взвел курок и сунул пистолет под подушку. Оружие лежало между стенкою и подушкой; Ольга нечаянно тронула его - и пуля вошла в нее! Со второго этажа спустился штабс-капитан Жуков:

- Самовар готов. А чего здесь стреляли?

- Сашка не виноват, - сказала Ольга, зажимая ладонью рану, и пальцы ее казались покрытыми ярко-вишневым лаком.

Жуков остолбенел от увиденного.

- Беги к Шнитникову, - попросил его Бестужев. - Расскажи ему все, что видел...

Врачи не могли спасти девушку. Ольга умирала в жестоких страданиях, но до самого последнего мгновения (уже в бреду) благородная подруга декабриста повторяла только одно:

- Бестужев не виноват.., резвилась я, глупая. И не знала, что пистолет... Сашка любил меня, а я любила моего Сашку...

Казалось бы, все ясно: роковая случайность. Шнитников, выслушав следователей, посчитал дело законченным. Но не так думал командир батальона Васильев.

- Он и на помазанников божиих руку поднимал, - говорил Васильев, намекая на участие Бестужева в восстании декабристов. - Так что ему стоит шлепнуть из пистоля какую-то безродную девку?

Началось второе - придирчивое - расследование.

- Зачем вы держали заряженный пистолет наготове?